"Орджо"
Часть первая вступительная, занудная.
В полудреме вечернего воскресенья ко мне пришел подсознательный вопрос. А зачем я вообще иногда берусь за описательное старание изобразить словами то, что происходило со мной на подводной охоте? Краткий внутренний анализ показал (но недостоверно) - это такой вот мой способ закрепить возможность наиболее качественно мысленно возвращаться к событиям и проживать их заново. Получая, конечно, не полный спектр тех эмоций, которые захлестывали меня во время события, но существенную их толику. Способ не придуман мной, и далеко не нов, но вполне себе мне подходит. Один из участников группы по Подводной охоте написал как-то в комментариях к очередному моему рассказу, доподлинно не воспроизведу, но посыл был следующий: «Что если я прям такой чувствительный, то лучше бы снимал видео и выкладывал их, а огромную «портянку» читать будет не каждый». Я ничего не ответил ему тогда, да и сейчас я отвечу не ему, а скорее себе. В видео не будет анализа своих чувств и переживаний, разобранных и зафиксированных, обдуманных и прожитых. Будет лишь нарезка, в которой будет упущено что-то важное для меня, и наоборот освещено то, что не несет за собой ничего. Кроме того, монтаж видео хоть и есть труд, но не бодрящий мыслительные процессы настолько, насколько бодрит его написание мало-мальски съедобного текста. Ну а осилит кто-то или не осилит мою «портянку» - это их дело, и вопрос скорее статистический.
Часть вторая, она же основная.
Коварный план по тому, как я удеру на подводную охоту в Орджоникидзе, начал зреть во мне с того момента, как я первый раз там поохотился. Рос он во мне аж с июля этого года, и окончательно решил вылупится в октябре на прошлой неделе. Рассмотрев под микроскопом своих сомнений все возможные варианты предательской погоды, во всех возможных наиболее достоверных и доступных ресурсах, я утвердился в мысли, что если я в пятницу не наплюю на все несделанные рабочие дела, то на выходных буду охотиться не там куда зовет сердце, а там, где удастся укрыться от волн и ветра. Таким образом, я усилием воли взял судьбу в свои руки (очень прям пафосно и грозно звучит, аж самому смешно).
С работой и делами, в принципе договорится особых проблем не составляет. Но вот получить одобрение жены - это уже вопрос более глубокий. Женатые охотники прекрасно знают этот тонкий момент. И вопрос не в том, отпустят тебя или не отпустят, все мы уже взрослые люди (но это не точно), и при желании можем уехать куда и когда нужно. Но когда ты заявляешь своей женщине, что направляешься в глухие эбеновые леса за получением дозы всяческого удовольствия, ооочень важна ее реакция до мельчайших ноток. И спектр этих самых реакций бесконечно велик. Хотя и сводится, как по мне, всего к трем основным подразделам, которые я усреднил. Первый назовем: «Хорошо, езжай. Ко скольки будешь вылезать, чтобы я не волновалась (и все это с искренней улыбкой)?». Это самый приятный сердцу нашего брата подраздел, на охоту ты едешь с довольным лицом, в животе аквариумные рыбки, а сердце готово выпорхнуть из грудной клетки и залиться соловьем. Второй голосом Тинькова: «Ооокэй, ну ладно (без улыбки)». Ну тут, уже пожимаем плечами, и голосом того же Тинькова «Ооокэй, я тогда поехал». Третий обычно начинается с резким увеличением тональности «Ты не охренел… (вместо троеточия можете вставить, что угодно! У нас столько дел! Я хотела побыть с тобой! Картошка сама себя не выроет! Картошка сама себя не закопает! Картошка сама себя не купит! Детей нужно забрать из сада, школы и накормить картошкой! Жену никто не обнимет! И прочий спектр домашне-хозяйственных причин как с картошкой, так и без нее». Ну тут уже зависит от стойкости вашего мужского духа, и верой в то, что вы возможно реинкарнация Дункана Маклауда. Меня, волею судьбы, ожидал первый вариант.
И вот, наспех переделав немногочисленные обязательные дела, я уже лечу к искомой точке по нашим новым шикарным дорогам. Согласитесь, мужики, что это отдельный кайф понимать, что больше не нужно чертыхаясь уворачиваться от ям через встречку. Встреча с облюбованным местом, это почти как свидание. А второе свидание, всегда очень волнительно по-своему. Как и с девушкой - на первом тебя заинтриговали, показали перспективу, и от второго ты ожидаешь еще большего. Орджо меня ждал, сияя солнечным светом и отсутствием ветра. Изрезанный вулканами ландшафт, практически без растительности, завораживает своей нетривиальностью. Люди с избалованным взглядом, привыкшие наблюдать повсеместно густую растительность, ошибочно могут назвать его унылым. Но это совсем не так. Присмотревшись к нему, можно найти сходство с лицом лысого старика. Вон сколько морщин и складок, переходов тонов, пятен, говорящих о долгой и нелегкой жизни, таящей в себе древние тайны и знания нашего мира. И все это великолепие омывает искрящее бликами солнца море, пытающееся разгладить морщины и приласкать эту природную, многовековую суровость. Прозрачность последнего от берега постепенно сменяется глубокой синевой где- то в дали серебрясь, тускнея и наконец воссоединяясь с бесконечным небом.
Наспех запечатлев на телефон эту красоту, с коротким сообщением отправляю ее жене. Мальчишеская дрожь уже разбирает меня внутри. Скорее, туда, вниз по лестнице, обняться с морем и растворится в нем без остатка. Но правила безопасности диктуют другое отношение. Тщательно складываю в рюкзак все, что должно быть - ласты, якорь, куртка, ружья, буек, бокс… Надуваю сап. Исполняю акробатический этюд. На плечах рюкзак топорщится ружьями, в одной руке сап, на шее спереди кан, в другой руке кресло для сапа. Лестница, в обычных условиях довольно комфортная, превратилась в спортивный снаряд, о чем свидетельствует моя потная рожа и шатающаяся походка, с упорством и грацией пьяного носорога, стремящегося к морю. Людей, к счастью, на встречу не поднималось. Оваций от немногочисленных зрителей на пляже я не дождался. Они скорее с некоторым удивлением и настороженностью восприняли появление моей пыхтящей тушки. Но мне было не до них. Начинаю оснащать плавсредство, так, чтобы было удобно снарядится на нем в искомой точке, и при этом не пролюбить ничего по пути. В это время ко мне подошли двое мужчин, один из них оказался фанатом подводной охоты. Обсудили последние тенденции в мире моды (толщину костюма), геополитику (любимые места для охоты), спортивные достижения (размеры добытых рыбов и глубины нырялок). Увы, имя не спросил, но отметил про себя тактичность. Насытив свой интерес, человек сказал, что не хочет мешать собираться. А это очень важно - отвлечешься, и из-за какой-то мелочи (например, плохо закрепленной маски) охота будет подпорчена. И вот наконец я отчалил. Каждый гребок приятно напрягает мышцы, погода в октябре все еще позволила плыть без куртки. Я почти слился с сапом и физически ощущаю плавное скольжение по воде. Всплески весел остаются позади, а искорки брызг оставляют прохладные точки на коже. Легкий встречный ветерок никак не мешает движению и вселяет надежду на помощь в обратном пути. Впрочем, говорят, надежда глупое чувство, особенно по отношению к вертлявым ветрам. В этот момент мне кажется, что я могу так бесконечно плыть, дышать, созерцать. Ни тени мысли ни о чем другом, полное растворение.
За пол часа, особо не торопясь, добираюсь до точки. Снимаю еще один короткий ролик, желая поделится со всем миром моей радостью от изумительного октябрьского дня. Мне не жалко. Якорь выбрасываю нафиг, то есть на дно. В воде надеваю куртку нового 7 мм костюма, к приобретению которого привела череда случайностей. Ни секунды не пожалел о его покупке, на контрасте с порядком изношенным «Сарганом» испытал оргазмический комфорт в прохладной воде. Все тянул с заменой старого костюма, дурень. Заскакиваю тюленем обратно на борт, экипируюсь дальше, проверяю все ли принайтовано, примотано, пристегнуто. С учетом того, что на своем основном ружье был восстановлен гарпун, поломанный еще летом в другой истории. А предыдущий отстрел показал много промахов. Я принял меры и догрузил ему камеру спереди, но не знал точно, как поведет себя ружье. Цепляю на буй запасное ружье, чтобы не матюгаться потом на рыб, их это очень оскорбляет. Честно скажу, буек капля не приспособлен для транспортировки запасных ружей и других громоздких вещей, огромное сопротивление сразу ощущается. Хорошо, что легкое течение помогает мне сегодня в нужную сторону.
Вода чистейшая, в прошлый раз видимость была метра три-четыре, что сильно затрудняло разведку. Сейчас шикарные двенадцать, не меньше. Рельеф читается , как открытая книга, машинально делаю закладки в памяти по интересным точкам. Под уходящей в небо серой стеной камня с левой стороны, расслабляюсь и вижу первую стаю кефали, идущей по поверхности. Не дождавшись моей реакции, рыбы уходят от меня вправо и вглубь, задорно помахивая откормленными хвостами. Ухожу мористее, к границе камней и песка. Делаю серию нырков, на четырнадцати метрах выходит под первую контракцию стайка некрупной кефали. Ну что-ж, ружье надо пристрелять. Дополнительная отгрузка в оголовье сработала как нужно, первая рыбка на кукане. Рельеф довольно скучный, крупные камни сменил невнятный мелкий бут и я решаю подойти к стене. Очередной нырок метрах в 7 от стены, лежу, гляжу. Краем глаза замечаю суету возле карниза у самого дна, висячка горбылей на желто-сером фоне достойна картины. Недолго полюбовавшись, плавно сближаюсь, вычленив из всей горбатой братии подходящего для джентельменского набора. Но, видимо, мою грацию они не оценили и начали один за другим уходить под карниз в непроглядную темноту щели. Решаю не торопить события и понаблюдать сверху, готовясь к новому нырку. Пока ждал, уже на третьем вдохе, показался первый из шайки, причем крупнее того из джентельменского набора. «Мама. Папа. Дедушка. Бабушка. А вот этот нервный какой то! Любовник что ли бабушки?»: я мысленно распределял роли в удаляющемся семействе. Решил их не преследовать, вдруг там остался самый главный родитель присматривать за малышней. Да и на открытой воде эту спортивную семейку не догонишь. Надо сказать, что оба моих фонарика вышли из строя один за другим еще три месяца назад, как будто оправдывая мою новую концепцию. Она, кстати, очень простая: «Все, что ты можешь разглядеть без фонаря и оно соответствует норме, можно стрелять. Не можешь, ну и нефиг лазить по щелям, рыба тоже должна иметь шансы перед тобой». Хотя, прямо скажем, шансов у рыбы все же поболее нашего. Захожу на посадку, под карнизом песок и интенсивное мельтешение тел. Минуты полторы вглядываюсь в броуновское движение, хищно поводя ружьем, но ничего впечатляющего меня не мелькнуло. Мдя, бросили детей одних, без зазрения совести, вот же несознательные какие. В следующий раз приеду с комиссией по несовершеннолетним. Иду дальше, под стенкой вплотную прижаты два огромных вытянутых валуна. Подныриваю и подплывая вдоль первого к месту их стыка, вижу горбыля, который резко метнулся между ними. Спокойно заворачиваю в гости, рыба видимо пыталась отдышаться после спринтерского рывка и стояла ко мне хвостом, медленно уходя к темной щели. Приличный горбыль на кукане, выстрел сразу его обездвижил, пронзив мозг со стороны спины. Вот такая «эстетика убийства».
Выхожу уже к крайней для меня точке в прошлый раз. Думал, что там только камень и угол с небольшой глубиной для ожидания кефалевых. Новые условия открыли новые перспективы, рельеф приятно уходил двумя огромными ступенями на глубину двенадцать метров. И опять замечаю штук пятнадцать горбылей. Несмотря на удаленность места событий, ребята здесь ученые, видимо не обделены вниманием нашего брата. Почувствовав мои эманации в свою сторону, и не дожидаясь моего нырка, один за другим стремятся к укрытию, которое представляет из себя точную копию предыдущего. Начинаю нырок, щель как воронка засасывает одного за другим представителя горбатых. На дистанции выстрела начинается беспорядочное движение, которое попеременно выстреливает мощными рыбьими телами в разные стороны. Каюсь, сдали нервы, и неверный выстрел оставляет гарпун в щели, который я, впрочем, сразу же достал. Но тут же линь предательски путается за скалу, и не имея желания на исходе нырка разбираться с макраме, я спокойно выныриваю наверх. По пути скидываю груз с буйком, для фиксации места. Беру второе ружье, вдруг повезет и еще не все разбежались, а решили досмотреть цирк в моем исполнении. Я полностью оправдал их ожидания. Подышал, ныряю, иду к щели, залезаю по пояс, вижу горбылей и одного хорошего, жму гашетку, иии фиг. Предохранитель у сальвимар, это песТня, грустная такая, с нотками итальянского фольклора. «Лошара, де кантаре»: напеваю про себя. Переставляю кнопку в другое положение, иии. С тем же успехом можно было бы жать пальцем в лоб итальянскому инженеру, все равно там одна кость. Экземпляр достойный выстрела отвалил куда-то, я достал свое ружье, не желая тратить на это еще один нырок. Сальвимар на буй, ЕТ в руки, продолжаем открывать для себя новые дали, а они таки были. Небольшая ремарка. Гнев на Сальвимар, это суть моя детская попытка переложить ответственность с себя любимого. Ведь на позапрошлой охоте из этого ружья я спокойно взял трех горбылей без промахов и осечек.
Памятуя как на этом углу, возле камня я взял лобаня без «дурки», решил, что с «дуркой» то я уххх сколько их встречу. Не, мужики, ну не могу я с ней долго лежать. Четыре нырка и мне надоело, даже забирать ее не стал на буек, на обратном пути задумал снять. Поплыл дальше, а тааам, красота. Свал под углом градусов 45, преходящий в навалы крупных камней, изобилующих щелями и гротами разных размеров и конфигураций. Все это подсвечено уходящим в закат солнцем, от чего рельеф в таком спектре освещения кажется еще более инопланетным. Я уже не столько охотился, сколько любовался и тихо радовался новым видам. Впрочем, лежа возле одного из потенциальных домов, я решил одним глазком глянуть, чего там делается. Как результат - еще горбыль на покушать. По времени пора обратно, скрываясь от усилившегося течения под берегом, забираю «дурищу» и плыву к сапу. Как обычно, на обратном пути рыба прет из всех щелей. То горбыль очень достойных размеров, своим движением привлек меня, но взять я его досадно не сумел. Спешка хороша при ловле блох. То кефаль выскакивает в лоб. Грести уже было тяжеловато, солнце скрылось за горами, оставив после себя только розовую полоску. На ходу, в полумраке, стреляю кефаль из очередной стаи, попал. Еще одна стая, опять попал. Вижу блестящие бока, посверкивающие возле корнерота, делаю выстрел, на лине оказался крупный ласкирь. Честно говоря, рассчитывал, что это полосатые аппетитно хрустят медузятиной. Всю рыбу, добытую сходу, оставляю на ружье. Возле оголовья их уже четыре штуки болтается, я же вроде как спешу. В самом конце ступень в скале образует тупичек, там сверкает рыба покрупнее кефали. Затаив дыхание сближаюсь, суета усиливается. Рыба нервничает, я тоже, но вида не показываю. Уже сильно темно, видно только очертания. Больше всего жалеешь о том, что не выстрелил. Эх, в итоге все разбежались пока я стеснялся, а ведь мог бы...
Часть третья заключительная.
Возле сапа слышу музыку, еще не переключившись с охоты думаю, что она с берега или яхты, и только потом доходит, что звонит телефон в рюкзаке, задорно мигая экраном. Заставляю себя не торопиться, хотя понимаю, что жена уже нервничает наверняка, ведь обещал вылезти на закате, а он уже давно тю-тю, даже серо-голубая полоска превратилась лишь в воспоминание. Все прицепил, снял, повесил, принайтовал, отблески от неба позволили это сделать. Набрал жену, успокоил ее как мог, хотя она уже и рассчитывала, что я на берегу. Можно выдохнуть. Погреб на ориентиры, наверху возле дороги уже включили фонари. Доплыл без особых приключений, любоваться темной стороной моря уже не было особо сил, хотя и понимал, что это все вот красиво. Под светом фонарей с дороги, почистил рыбу собрал рюкзак и прочее. В общем тщательно готовился к самому неприятному этапу во всем походе, к подъему наверх по лестнице. Лестничные пролеты зловеще темнели, и казалось, что за время моего отсутствия угол ее уклона значительно вырос, а ступенек изрядно добавилось. Знаете, первые шаги по проступям заставили задуматься - когда я в следующий раз приеду сюда? На середине пути тахикардия, как раненая птица, билась в груди об прутья ребер в попытке выскочить на волю. Наверху очень хотелось прилечь, а утром мое тело кто-нибудь да найдет. Но, мужественно преодолев усталость и собрав в кулак жалкие ошметки себя, я все сложил, переоделся и отправился вниз за сапом. С ним уже было полегче, так, легкая одышка, и говорить не о чем. Суммарно же с дорогой все мероприятие заняло время с половины одиннадцатого утра до десяти вечера. Моя жена святая женщина. На ее коварный вопрос поедешь ли ты еще в Орджоникидзе, сказал: «Поеду! Но сильно потом!»